Сегодня мы завершаем обзор художественной литературы из книг, подаренных посольством Франции. У нас остались книги двух авторов. Оба они лауреаты различных премий: Паскаль Киньяр— лауреат Гонкуровской премии, Премии Французской Академии и Премии критики, Жан-Мари Гюстав Леклезио— лауреат премии Ренодо и Нобелевской премии по литературе 2008 года.

Киньяр П. Ладья Харона: [роман]. — М.: Астрель, 2012. — 283 с.

Киньяр, замечательный стилист, виртуозный мастер слова, увлекает читателя в путешествие по Древней Греции и Риму, средневековой Японии и Франции XVII века. Постепенно сквозь прихотливую мозаику текстов, героев и событий высвечивается главная тема— тема личной свободы и права распоряжаться собственной жизнью и смертью. Свои размышления автор подкрепляет древними мифами, легендами, историческими фактами и фрагментами биографий.

Паскаль Киньяр — один из самых значительных писателей современной Франции, лауреат Гонкуровской премии. Жанр его произведений, являющий собой удивительный синтез романа, поэзии и философского эссе, трудноопределим, они не укладываются в рамки привычной классификации. Но почти все эти книги посвящены литературе, музыке или живописи различных эпох, от античности до наших дней, и Киньяр, тончайший знаток культуры, свободно чувствует себя в любом из этих периодов. Широкую известность ему принесли романы «Салон в Вюртемберге», «Лестницы Шамбора» и «Все утра мира».

В нашем отделе находятся книги, подаренные посольством Франции. Сегодня мы представим книги французских прозаиков.

Коэн А. Любовь властелина. — М.: ИД «Флюид ФриФлай», 2012.  — 672 с.

Альбер Коэн (1895-1981) — один из наиболее выдающихся и читаемых писателей во Франции, ещё при жизни признанный классиком, которого уважительно называют «Бальзаком XX века». Вершина его творчества— трилогия романов «Солаль», «Проглот» и «Любовь властелина» (Гран-при Французской Академии).

«Любовь властелина» (1968) — «фреска, запечатлевшая вечное приключение мужчины и женщины» (смертельная любовь, как у Тристана и Изольды), изображает события 1936 года, происходящие в Женеве времён Лиги Наций, в разгар «нарастания опасности» — приближается Холокост. Солаль, еврей-дипломат, окружённый надоедливыми восточными родственниками, побеждает сердце Ариадны, новой госпожи Бовари. Эта книга восходит к Песни песней (влюблённая плоть, Ветхий завет) и к «Тысяче и одной ночи» (полная свобода повествования), но также и к «Диктатору» Чаплина и к его господину Верду (человек-марионетка, еврейский взгляд на социальную неразбериху). «Любовь властелина» — всеобъемлющую и уникальную книгу— справедливо сравнивают с «Поисками утраченного времени», с «Улиссом», с «Лолитой». Это невероятный, совершенно ни на что не похожий, самый нетривиальный роман о любви, написанный по-французски в XX-м столетии. Ни до, ни после Коэна о человеческих взаимоотношениях так не писал никто.

Грак Ж. Замок Арголь. Роман. — М.: ОГИ, 2005. — 176 с.

«Замок Арголь» — первый роман Жюльена Грака (р.1909), одного из самых утончённых французских писателей XX века. Сам автор определил свой роман как «демоническую версию» оперы Вагнера «Парсифаль» и одновременно «дань уважения и благодарности» «могущественным чудесам» готических романов и новеллистике Эдгара По. Действие романов разворачивается в романтическом пространстве уединённого, отрезанного от мира замка. Герои, вырванные из привычного течения времени, живут в предчувствии неведомой судьбы, тайные веления которой они с готовностью принимают.

Представляем вашему вниманию книги, подаренные посольством Франции. Сегодня это будут книги франкоязычных авторов издательства "Комментарии".

Пьер Мишон. Мизерные жизни. — М.: Комментарии, 2006.  — 215 с.

В 1984 году издательство «Галлимар» выпустило «Мизерные жизни». Не будучи ни собранием биографий, по сути, и ни автобиографией, ни сборником новелл, ни романом, эта книга подобно метеору грянула на литературной арене…

Родившись в 1945 в Крёзе, захолустном и культурно изолированном департаменте, Пьер Мишон потратил восемнадцать лет, чтобы написать «Мизерные жизни». Не то, чтобы он писал книгу целых восемнадцать лет, скорей все эти годы страдал от одиночества и мук творчества. Пока в нём не родился писатель, он буквально опускался на самое дно, постепенно разлагался, в результате, превращаясь, по его собственному признанию, чуть ни в клошара. Но он использовал шанс— первая же книга сделала его одним из крупнейших писателей Франции… Теперь, через двадцать с лишним лет, его книга уже стала литературной классикой. Она, как и её автор, вошла в круг общеобязательного чтения… Ван Гог, Рембо, Бальзак, Фолкнер и прочие небожители, упомянутые в «Мизерных жизнях», становятся героями следующих книг… Книга «Королевское тело» вышла в 2002 году, став последним книжным изданием Пьера Мишона. В ней он рассуждает о нескольких великих писателях и литературных произведениях, но, опять-таки, обращаясь к собственной биографии…

Рамон Гомес де ла Серна

Сегодня мы представим ещё одного автора, опубликованного в  номере "Иностранной литературы" за апрель, испанского писателя Рамона Гомеса де ла Серну. Мы не будем здесь обильно расточать ему похвалы, а скажем только то, что Хорхе Луис Борхес весьма высоко оценивал его литературные способности и сказал как-то про дона Рамона, что он был занят созданием одной вещи— "Инвентаря мира", "подлинной Энциклопедии, книги всего-на-свете-и-много-чего-ещё". Но прежде всего Гомес де ла Серна известен как создатель жанра грегерий. Отличие грегерий от афоризма, по словам самого де ла Серны, в том, что там, где "афоризм утверждает правило, грегерия ищет исключение; афоризм констатирует мировой закон, грегерия радуется случайности".


Итак, представляем вашему вниманию грегерии, опубликованные в журнале "Иностранная литература" в переводе Всеволода Багно, а также некоторые другие броские и меткие фразы дона Рамона, найденные нами на просторах Интернета.

 

В журнале "Иностранная литература" за апрель 2014 года мы обнаружили несколько забавных пародий на некоторые известные английские стихи виртуоза словесных игр и математика Джеймса Альберта Линдона. Особенно хороша пародия на одно из самых популярных стихотворений Р. Киплинга "If", которое известно на русском языке как "Заповедь".

Приведём для начала два перевода этого стихотворения двух классиков русскоязычного перевода— Лозинского и Маршака.

М.Л. Лозинский

 Заповедь


Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил - жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы - не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтания,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловить глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.

Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только Воля говорит: "Иди!"

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и тверд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неуловимый бег, -
Тогда весь мир ты примешь во владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

Перевод М. Лозинского

Сегодня мы вновь представим книги, подаренные посольством Франции. Предлагаем вашему вниманию французскую поэзию и книги издательства "Текст".

Французская поэзия:

Филипп Жакоте. Стихи, проза, записные книжки.  — Перевод с французского, составление и примечания М. Гринберга и Б.Дубина. — М.: «Carte Blanche», 1998. — 208 с.

Один из самых известных современных французских поэтов Ив Бонфруа, говоря о Ф.Жакоте, отмечает, что «поэт стремиться не отступать  в своих стихах от разнообразных и простых движений обычной жизни, которые сами по себе не наделены красотой и, так сказать, не открывают новых поворотов в развитии человеческой мысли, но создают непрерывную ткань нашего существования, всегдашнюю и прямо доступную данность нашего естественного горизонта. Эта скромность подхода придаёт словам Жакоте особую доверительность и прямоту— отчего мы и чувствуем их тесную связь с самыми существенными нашими заботами. Открывая его книги, мы как будто получаем от друга ответ на вопрос, который задавали себе вчера, возможно, сами до конца не сознавая его смысла. И по этой же причине стихи Филиппа Жакоте, образуя, как любые стихи, самостоятельный, вполне отличимый язык, остаются неподдельно близки к обычной речи— речи, которой мог бы заговорить каждый из нас. Короче, над парадом слов здесь берёт верх присутствие человека».